Русская правда Калужской земли

Не побоюсь сказать, что первоначальное чувство Родины сформировалось у меня там, в Калужской области, где река Малая Гвидка впадает в Большую Гвидку – приток Жиздры. Впрочем до недавнего времени я и не знал, что эти реки так называются. Речка и речка. Родная. Своя.

Еще сравнительно недавно мне довелось узнать из книги Яковлева "Засечная черта Московского государства в XVII в." (М., 1916), что моя деревня входила в зону обеспечения одного из участков Большой Засечной черты, деятельностью которой я всю жизнь интересовался.

Выходит, родная природа ухитряется каким-то образом сама по себе передавать историческую память. А память калужской природы глубока.

Именно здесь, под Козельском, упоенный легкими победами Батый ощутил, что такое русский «злой город». Здесь же, в зоне тройного русско-ордынско-литовского пограничья разворачивались эпические события Стояния на Угре, навсегда освободившего Россию от даннической зависимости Востоку. Этому событию посвящена Диорама Павла Рыженко «Стояние на Угре», - последнее произведение великого художника.

Именно здесь не раз и не два перехватывались у Засечной черты набеги из Степи, а Литва вынуждена была всё дальше отодвигать свои рубежи. Именно здесь, под Тарутиным и Малоярославцем, сломало острие наполеоновское нашествие Двунадесяти Языков. Здесь родился «беском маневра о Ганнибале напоминавший средь волжских степей» маршал Жуков. И здесь же, на Ильинских рубежах, остановили вражеские танковые лавины Подольские курсанты.

Калужская земля веками была щитом и барьером на пути угроз русскому народу, но и крепостью духа в Оптиной пустыни и Боровском монастыре, но и колыбелью русского слова – от Пушкина, регулярно живавшего у Гончаровых в Полотняном заводе, до возросшей в Тарусе Цветаевой.

И наша же земля была зоной инновационного развития и научных прорывов в Обнинске и пространством мечты о космосе, которой зажег столь многих скромный боровский учитель Циолковский.

Когда мне уже в зрелом возрасте предоставилась счастливая возможность оказаться снова поселиться на своей родной земле, я без колебаний ею воспользовался, хоть это и означало изрядное удлинение коммуникаций при любых московских делах.

Это длинное введение понадобилось мне, чтобы лучше был ясен контекст знакового и значимого события, произошедшего в декабре в Калужской области, которое, возможно, найдет продолжение во многих других регионах России.

Решением правительства и губернатора области утверждены «Стратегические основы национальной политики области», где четко и недвусмысленно был обозначен приоритет интересов русского народа как национального большинства этого субъекта Российской Федерации и необходимость укрепления общности жителей области именно на основе русского языка и культуры.

Основными приоритетами национальной политики Калужской области, требующими особого внимания государственных и муниципальных органов, являются:

а) укрепление многонационального единства жителей Калужской области как неотъемлемой части российской гражданской нации;

б) сохранение и развитие исторической, основанной на русской культуре и языке, национально-культурной общности народов Российской Федерации, проживающих на территории Калужской области, при сохранении их самобытности и духовной общности;

в) обеспечение прав русского народа как национального большинства и прав национальных меньшинств, проживающих на территории Калужской области, выстраивание гармоничных отношений между ними».

Казалось бы, речь идет о довольно банальной констатации факта – русских на территории области большинство. 86% от указавших национальность. На самом деле, эта доля далеко не рекордная. Калужская область лишь 39-я в списке регионов по доле русского населения, причем в этом перечне её обгоняют не только рекордсмены Брянская и Тамбовская области (более 94%), но и Алтайский край (92%), Еврейская автономная область (90%), Краснодарский край (86,5 %) и даже… Москва (86.3%).

Разумеется, в реальности и в Москве, и на Кубани, и в самой Калужской области дело обстоит не столь благополучно. Концентрация мигрантов, порой, огромна. Особенно это касается нелегалов. Высок и уровень связанных с миграцией преступлений. Но списочный состав жителей, состав полноправных граждан России в пределах данных субъектов именно таков.

И очень важно, что в одном из них решились открыто зафиксировать статус русского народа именно как национального большинства, других народов - как уважаемых национальных меньшинств и построить всю стратегию национальной политики именно на этом понимании.

Тем больше оснований, подобным образом обозначить политику и предшествующих Калужской области наиболее русифицированных 38 регионов. Вообще же, у нас в стране 50 субъектов федерации, где доля русских больше, чем в среднем по стране. Еще в 21 регионе русские жители составляют больше 50%. Во всех этих случаях есть достаточно оснований, чтобы положить в основу стратегии национальной политики обеспечение интересов русского национального большинства и защиту прав национальных меньшинств.

Вид на Калугу. Фото: www.globallookpress.com

А это совершенно другая стратегия, чем та, которая реализовывалась на уровне субъектов федерации в течение последних десятилетий, когда зачастую «вымученная» многонациональность искусственно подчеркивалась, выпячивалась и стимулировалась. Дело доходило до странных словесных конструкций, вроде «народы Вологодской области». Регулярно приходилось сталкиваться со всевозможной радостной агитацией, когда в длинном списке ликующих народов о русских попросту забывали.

И вот когда теперь в стратегии национальной политики крупного динамично развивающегося региона видишь в числе ведущих целей «учет и обеспечение прав русского народа как национального большинства и прав национальных меньшинств, проживающих на территории Калужской области, и гармонизация отношений между ними», то эти слова звучат прямо музыкой.

Оказывается русский народ не просто существует, не просто составляет большинство на территории области, у него еще и есть права, причем, как можно, понять, не только индивидуальные права граждан, но и права как национальной общности.

Список этих прав русского народа в стратегии в явном виде не прописан, но часть из них достаточно очевидно: это право на сохранение и умножение своей численности, на сохранение своего этнокультурного лица, это право на сохранение естественного природного и исторического ландшафта, благоприятного именно для данного этноса, памятников его истории, культуры, религии, защита его традиционных занятий и промыслов (от садоводства до атомной энергетики), это защита его от формирования агрессивных в поведенческом, а то и криминальном смысле, сред, которые вынуждают нас менять свой образ жизни.

У меня создалось впечатление, что составители документа достаточно трезво оценивают реальную карту этно-культурных угроз в современной России.

Поэтому в стратегии появился такой пункт: «противодействие формированию на территории Калужской области замкнутых анклавов мигрантов по этническому признаку, недопустимость создания параллельного общества».

Поскольку в области формируется ряд производственных комплексов, где высока доля привлеченной иностранной рабочей силы, то такая задача здесь особенно актуальна.

Если довольно традиционны и уже двадцать лет кочуют из документа в документ формулировки о недопустимости «расизма, шовинизма, нацизма и ксенофобии», то новым является появление русофобии в перечне таких неприемлемых идеологий. Хорошо, что в качестве угрозы выделяется «целенаправленная политика отдельных стран и политических сил по подрыву межнационального согласия и единства народов Российской Федерации, территориальной целостности, национального суверенитета и единства русского мира».

Очень сильное впечатление производит на первом среди основных принципов национальной политики Калужской области «приоритет государственных интересов, а также интересов российской гражданской нации относительно интересов этнических и религиозных групп, нарушающих целостность российского общества».

Впервые на моей памяти конструкция приоритетов национальной политики в официальных документах исходит не из индивидуальных прав и свобод людей всех национальностей и религий, а из принципа приоритетности интересов тех групп, которые содействуют государству и укреплению гражданской нации, над интересами тех этнических и религиозных групп, которые эту целостность раскалывают.

А поскольку принципы приоритета «русской культуры и русского языка как родного языка русского народа, государственного языка Российской Федерации, языка межнационального общения», обозначены в стратегии многократно, то получается, что она ясно отдает преимущество тем группам, которые интегрируются в русский мир над теми, которые стремятся от него отделиться или его разрушить.

Такое фундаментальное «различение друга и врага» и готовность отдать другу над врагом приоритет – это, конечно, настоящий прорыв в традиции нашей официальной документации по национальному вопросу.

Впервые, вместо обычного беззубого блеяния о равенстве всех и вся четко противопоставляются те религиозные и этнические группы, которые готовы к интеграции в гражданскую нацию на основе русского языка, культуры и исторического наследия и те, кто отделяет себя от этой общности. Первым обещан зеленый свет, вторым, будем надеяться, выставлен красный.

Разумеется, калужский документ далек от совершенства. Здравые принципы в нем соседствуют с реликтовыми манифестациями казенной многонациональности, но все-таки ему уже далеко от того безликого, безнационального, по сути антирусского и антинационального «россиянства», которое было нормой еще лет пять назад. Русское имя звучит в новой стратегии достойно, гордо и привлекательно, как знамя той интеграционной цели, к которой следует стремиться.

Как житель Калужской земли я рад, что моя малая родина стала пионером в таком важном повороте государственной национальной политики. Надеюсь, что другие области подхватят её почин, а мы сами закрепим национальную философию этого документа и в уставе региона.

Россия приветлива, щедра и заботлива ко всем. Но лишь в том случае, если и de facto и de jure является Родиной для великого русского народа.